Перейти к содержимому


Свернуть чат Чат Открыть чат во всплывающем окне

@  АСМ : (09 Январь 2017 - 12:05 ) С Новым Годом, господа ))

Фотография

  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В этой теме нет ответов

#1 АСМ

АСМ

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 1 012 сообщений

Отправлено 22 Апрель 2017 - 17:46

 
 
 
Какими бы ни были технологии и открытия, начинается всё с людей. Людей, которые не хотят умирать и пытаются постичь основы человеческого существования.
 
В последнее время все ведущие американские издания накрыло волной материалов о поисках бессмертия. Люди хотят жить как можно дольше, и это ни для кого не секрет, однако сейчас вечной жизнью заинтересовались крупные игроки Кремниевой долины, те, у кого достаточно денег и возможностей, чтобы радикально изменить ход развития биотехнологий.
 
Голди Хаун: «Есть у меня вопрос о митохондрии. Мне рассказывали о молекуле под названием глутатион, которая помогает поддерживать клетку в здоровом состоянии».
 
Глутатион — мощный антиоксидант, который защищает клетки и митохондрии, их источники энергии; кое-кто в Голливуде называет его «молекулой бога». Но если принять его слишком много, выйдут из строя некоторые механизмы саморемонта организма, из-за чего возникнут проблемы с печенью или почками или даже быстрое и фатальное облезание кожи.
 
Блэкбёрн мягко предположила, что лучше всего просто поддерживать разнообразную и здоровую диету — ни одна отдельная молекула не является лекарством от старения.
 
Виктор Дзау, президент академии, высоко оценил исследования энзимов, помогающих регулировать старение — генов, которые определяют длительность жизни некоторых пород собак и метода омолаживания мышей: старая мышь сшивается с молодой, питается её кровью и через несколько недель молодеет.
 
Джун Юн: Мне кажется, старение пластично, оно в нас закодировано. А если что-то закодировано, значит, есть код, который нужно разгадать. А если разгадать код, его можно будет взломать!». Если правильно взломать код «термодинамически, не будет причин не откладывать энтропию вечно. В конце концов, мы, может быть, будем стареть вечно».
 
Здоровое долголетие
 
На протяжении долгих лет казалось, что до создания лекарства от старения осталось лишь несколько десятилетий. В начале девяностых исследования C. elegans — крошечных червей-нематод, похожих на волокна льна, — показали, что для продления жизни достаточно мутации одного-единственного гена, а другая мутация может это нивелировать.
 
Идея о том, что старением можно управлять с помощью парочки простейших механизмов, оказалась заразительной: таких исследований становилось всё больше, и вскоре продолжительность жизни червя увеличилась в десять раз, а лабораторных мышей — в два. Научный консенсус по проблеме изменился.
Старость перестала быть последним этапом жизни. Внезапно появилась возможность перехода смерти из категории метафизических проблем в категорию лишь технических.
 
Тем не менее, Гордон Литгоу, ведущий исследователь C. elegans: «Поначалу мы думали, что всё будет просто, но сейчас мы уже нашли у червя около 550 генов, модулирующих продолжительность жизни. А я вообще считаю, что где-то половина от двадцати тысяч генов в геноме червя так или иначе связана с этим процессом».
 
И это червь, состоящий лишь из 959 клеток. А с животными покрупнее всё гораздо сложнее: люди до сих пор изучают королевскую медузу, которая способна на чуть ли не вечную жизнь, гренландскую полярную акулу, живущую пятьсот лет и неуязвимую для рака, даже скромную морскую устрицу вроде тех, что обычно кладут в суп-пюре с морепродуктами — она поставила рекорд по долголетию (507 лет).
 
Нам старение видится неумолимо подбирающейся катастрофой, которая касается всего. Наши митохондрии лопаются, эндокринная система даёт сбой, ДНК ломается. Зрение, слух и сила мышц пропадают, артерии закупориваются, мозги затуманиваются, и мы, поколебавшись, сдаёмся и умираем.
 
Каждый прорыв в исследованиях, каждое заявление о найденном ключе к проблеме впоследствии либо опровергалось, либо оказывалось неоднозначным.
Несколько лет назад все радовались открытию теломеров, на которых специализируется Лиз Блэкбёрн — усилителях ДНК, которые защищают кончики хромосом так же, как пластиковые оплётки на шнурках. Когда мы стареем, наши теломеры становятся короче и, стоит этой защите иссякнуть, клетки перестают делиться.
 
Так что, рассудили учёные, если увеличить теломеры, старение можно обратить вспять. Однако оказалось, что животные с длинными теломерами вроде лабораторных мышей совсем не обязательно живут долго. А теломераза — энзим, отвечающий за рост теломеров, также активируется в подавляющем большинстве раковых клеток. Чем больше мы узнаём о человеческом теле, тем сильнее мы понимаем, как мало нам на самом деле известно.
 
И всё же учёные идут вперёд. Для успешного вмешательства в ход природы понимать основы не обязательно, считают они. Вирусология и иммунология ведь даже не существовали, когда мы начали проводить вакцинации от оспы. Научный процесс — дело тёмное, и каждый учёный в объяснениях обычно прибегает к метафорам.
 
Обри де Грей обычно сравнивает человеческое тело с автомобилем: механик чинит двигатель, и ему для этого совсем не обязательно понимать физические основы принципа внутреннего сгорания. Антикварные машины, под капотом которых он пошарил, и так прекрасно ездят.
 
Де Грей — ведущий научный сотрудник в фонде SENS из Кремниевой долины - предположил, что если нивелировать физический ущерб, который организм получает из семи типов источников, мы сможем жить больше тысячи лет (при условии, что в нас не врежется автобус или астероид). Геронтологи во время своих поисков главной причины старения смотрели совсем не туда. Причина в том, что всё в нас начинает разваливаться одновременно, поскольку все системы в человеческом организме взаимосвязаны. Так что нужно разделять и властвовать. Нужно всего-то восстановить упругость кожи, заменить клетки, которые перестали делиться, убрать те, что стали токсичными, обернуть вспять последствия мутаций ДНК и прибрать оставшийся после предыдущих шагов мусор. И если обезвредить упомянутые факторы, мы получим дополнительные тридцать лет здоровой жизни, во время которых мы продвинемся ещё дальше и, с точки зрения биологии, начнём молодеть. Достигнем так называемой «скорости отрыва в вечную жизнь».
 
Большинство учёных, изучающих старение, скорее за здоровое долголетие, а не за бессмертие. Они хотят подарить нам более здоровую жизнь, завершающуюся «концентрированным осложнением» — быстрой и безболезненной смертью.
 
С 1900 года продолжительность жизни человека возросла на 30 лет, из-за чего стало больше больных раком, болезнями сердца, больше людей переносят инсульты, страдают от диабета и деменции. Старение является главной причиной такого количества заболеваний. 
 
Аварии и насилие среди причин смерти лидируют только до 44 лет, затем на первое место выходит рак, а потом, в 65 лет, — сердечные заболевания. Сторонники здорового долголетия хотят понять исходные причины возникновения рака и сердечных заболеваний, а потом их заблокировать.
 
Но если мы излечим рак, к продолжительности средней жизни добавится всего 3,3 года. Разберёмся с сердечными болезнями — прибавится ещё четыре. Если вылечить все болезни, средняя продолжительность жизни достигнет девяноста лет. Чтобы жить ещё дольше, придётся замедлить само старение.
 
Как считают сторонники здорового долголетия, даже если нам это удастся, жить вечно мы не будем — да и не должны. Они беспокоятся о том, что вечноживущие люди быстро исчерпают все природные ресурсы, а социальные службы просто не смогут работать. Молодые люди перестанут вырабатывать новые идеи, а скука станет синонимом бессмертия.
 
Смерть — один из смыслов жизни
 
Ещё древние греки предупреждали нас о последствиях поиска божественных сил. Судьбу Ахиллеса и Асклепия (бога врачевания — прим. переводчика) счастливой не назвать, а Тифон закончил и того хуже. Его любовница Эос умоляла Зевса подарить Тифону вечную жизнь, но забыла упомянуть вечную молодость. Дряхлый и несчастный Тифон в итоге скукожился настолько, что превратился в цикаду, которая бесконечно стрекотала, моля о смерти.
 
Давиду 49 лет. Он занимается сенесцентными клетками — то есть теми, которые, постарев, начинают производить бесцветную ядовитую жижу, лишённую запаха. Называется она sasp (старческий секреторный фенотип, senescence associated secretory phenotype), а учёные называют её «зомби-токсином», потому что из-за неё окружающие клетки тоже становятся сенесцентными и яд крайне быстро распространяется по телу. У мышей его препараты замедляют рак, предотвращают гипертрофию сердца и увеличивают среднюю продолжительность жизни на 35 процентов. 
 
Давид принимает метформин — лекарство от диабета, из-за которого пожилые диабетики прожили дольше, чем здоровая контрольная группа, — и Ретин-А для кожи. Также он много плавает, хоть и перестал бегать из-за остеоартроза позвоночника.
 
«Таблетка Бога» и биотехнологическая фрустрация
 
Системный подход к старению, который, в случае успеха, приведёт к тому, что ваш терапевт однажды пропишет вам «таблетку бога», привлекателен с философской точки зрения, но не с финансовой. 
 
Фармацевтические и биотехнологические компании зарабатывают деньги только если им есть, что лечить, а управление по контролю за продуктами и лекарствами не считает старение «симптомом», поддающимся лечению (или являющимся поводом для выплат от страховой компании) — оно ведь затрагивает буквально всё в организме.
 
Седеющие технологические магнаты спонсируют исследования старения. Они надеются разорвать типичный трёхшаговый цикл путешествия по Кремниевой долине: оптимизатор жизни, скалолаз, кадавр. Нынче старение — популярная тема в мире стартапов. Мы можем жить вечно, это предположение очевидно. Оно не нарушает законы физики, следовательно, достижимо. ​
 
Первой проблемой стало то, как долго обычно живут люди: сложно проводить клинические исследования на субъектах, которые умирают в восемьдесят лет. К тому же, у нас нет общепринятой модели измерения биологического возраста, который зачастую отличается от возраста хронологического.
 
Вторая проблема заключается в том, что очень сложно определить, является ли одна из причин старения действительно причиной, либо лишь последствием более незаметного процесса.
 
Миллиардеры Кремниевой долины хотят построить себе вечную жизнь на крови молодых людей. В 1615 году немецкий врач предположил, что «горячую и энергичную молодую кровь можно залить в стариков, словно из источника молодости». В 2005 году представители стэнфордской лаборатории, заявили, что гетерохронический парабиоз или обмен кровью между старой и молодой мышью привёл к тому, что у старой восстановилась печень и мышцы. Вампиры всего мира вздохнули с облегчением.
 
В последние годы парабиоз как сферу знания раздирают противоречия. Являются ли ключом к омоложению протеины из молодой крови, или отсутствие чего-то вроде sasp? Или всё дело в каком-нибудь клеточном побочном продукте одной из мышей, а может в том, что старая мышь пользуется работой молодой печени?
 
После того, как Тони Уисс-Корэй, коллега Рэндо, продемонстрировал, что молодая кровь может приводить к появлению новых нейронов в гиппокампальной части мозга старой мыши, появилась компания Alkahest. Она начала просеивать в плазме более десятка тысяч разных протеинов в надежде на то, что правильный протеиновый коктейль может стать лекарством от Альцгеймера. Предполагается, что процесс этот будет идти более четверти века.
 
Что есть старение
 
Люди уже несколько десятков раз вылечили рак в лабораторных мышах и удвоили продолжительность их жизни, но дальше ни один из этих результатов развит не был. Мыши очень часто нас подводят.
 
Сейчас среди исследователей продолжительности жизни господствует мнение о том, что старение — результат не эволюционного замысла, а эволюционного отторжения: мы живём достаточно долго, чтобы передать наши гены, а после этого хоть потоп.
 
Мыши, тратящие энергию на поиск пищи и размножение, в эволюционном плане будут чувствовать себя лучше, чем те, которые пустили свои ценные ресурсы на поиск лекарств от расстройств зрения и рака. ​
 
Мы взрослеем медленнее мышей, а живём дольше, поскольку нас, как китов и голых землекопов, с гораздо меньшей вероятностью съедят в первый же год жизни. И всё же с точки зрения эволюции наша жизнь после тридцати-сорока лет абсолютно бессмысленна. Если бы мы старели с той же скоростью, с какой стареем между двадцатью и тридцатью годами, мы бы жили тысячелетиями. В тридцать всё меняется. ​После тридцати риск смерти удваивается каждые семь лет. 
 
Технологии здравоохранения, которые пять тысяч лет эпизодически работали с симптомами — «вот, возьмите этих пиявок», — сейчас становятся информационными. С ними мы сможем читать и редактировать собственный геном. ​
 
Многие сторонники бессмертия считают старение процессом скорее не биологическим, а физическим: энтропия, разрушающая машину. А если мы — машины, может быть, мы и на компьютеры похожи? Прогресс в развитии компьютеров, вернее, полупроводников, подчиняется Закону Мура — их возможности экспоненциально удваиваются каждые два года.
 
В рамках линейного прогресса через тридцать итераций мы проходим тридцать шагов, а в рамках экспоненциального — 1,07 миллиарда. Наш прогресс в описании человеческого генома поначалу казался линейным, но когда удвоение возможностей стало заметным, выяснилось, что он был экспоненциальным.
Некоторые стартапы основываются на этой экспоненциальной кривой. BioAge с помощью машинного обучения ищет в горах генетических данных биомаркеры, предсказывающие старение.
 
Старение напоминает скорее не программу, а набор правил, регламентирующих нашу смерть. Однако убеждение в запрограммированности старения сложно изъять из алгоритмичных умов Кремниевой долины. Ведь если они правы, обратить старение вспять можно будет лишь обнаружив и изменив рекурсивный участок кода.
 
Ускоряя прогресс
 
В июле Брайан Хенли, шестидесятилетний микробиолог из города Дэвис, штат Калифорния, начал обновлять свою генетическую операционную систему: он колол себе в левое бедро аналоги гена, отвечающего за гормон, который стимулирует производство гормона роста — GHRH (growth-hormone-releasing hormone). Обычно GHRH производится в мозге, но Хенли фактическти превратил крошечную часть его бедра в миндалину, которая производит молекулу, стимулирующую сердце, почки и вилочковую железу. Содержание тестостерона и хорошего холестерина в его крови повысилось, давление и содержание плохого холестерина снизилось, а зрение улучшилось.
 
Чтобы полностью себя перепрограммировать, нам нужно вставить корректирующие гены в вирус, который разнесёт их по телу, однако этому мешает иммунная система.
 
Нельзя просто взять один генетический механизм у черепахи, которая может жить почти двести лет. Чтобы его использовать, нам нужно сделать наш геном таким же, как у черепахи, но тогда мы сами превратимся в черепах. ​
 
Если у нас получится найти соответствующие гены и обеспечить их вирусную транспортировку, станут возможными человеческие трансформации, которые дадут фору героям Marvel Comics. Например, невероятная сила мышц, сверхвыносливость и высочайшая устойчивость к радиации. Можно будет сделать так, что люди, живущие на лунах Юпитера, смогут потреблять энергию из гамма-излучения, которому будут постоянно подвергаться. ​
 
Эпигеном имеет ключевое значение для продолжительности жизни. Если геном это наше клеточное «железо», то эпигеном — программное обеспечение, код, который активирует ДНК и говорит, как ей развиваться — становиться ли макрофагом или нейроном, — а затем объясняет, как запомнить её новую идентичность.
 
Сам эпигеном контролируется агентами, которые добавляют или удаляют химические группы, называемые метками, к его протеинам. Биологи подозревают, что когда эпигеном с течением времени аккумулирует слишком много меток, сигнал к изменениям, который он посылает клеткам, значительно меняется — и именно из-за этих изменённых сигналов происходит старение.
Этот процесс объясняет, в частности, то, почему кожа старого человека продолжает обновляться на клеточном уровне каждый месяц, но всё равно выглядит старой.
 
В 2012 году Том Рэндо и его стэнфордский коллега Говард Чан опубликовали работу, в которой отмечали, что у оплодотворённой человеческой яйцеклетки есть все признаки вечной жизни: сперма и яичники могут стареть, но каждый эмбрион запускает часы заново. Стоит эпигеному в стареющей коже накопить достаточно меток, как он наполняет геном протеином под названием NF-kB так, что кожа начинает ветшать. Когда Чан подавил NF-kB в генетически модифицированных мышах, их кожа обновилась. Исследования Рэндо в области парабиоза касались похожего процесса: он пытался заставить стволовые клетки вернуться к более молодому состоянию.
 
Учёные предположили, что «в идеале нужно заново запускать процесс старения, не трогая программу дифференциации ДНК». Тогда стволовые клетки будут обновлять ткани и органы, не возвращая их к предифферинцированному состоянию, из-за чего появляются волосатые и зубастые опухоли, называемые тератомами.
 
Модифицировать «софт» клеток менее опасно, чем копаться в их «железе» и, как и с обычным программным обеспечением, «в каждом следующем году всегда будет выходить улучшенная версия нашей программы». Если постоянно откатывать механизм старения, разве мы не сможем жить вечно?
 
Чтобы чинить ткани, нужно обновлять стволовые клетки. Но чтобы работать, стволовым клеткам нужно делиться, из-за чего случаются случайные мутации, а это стимулирует возникновение рака.
 
Великое множество исследований продолжительности жизни заканчиваются мистическими указаниями в сторону неизвестных «системных факторов». Разгадать старение — значит узнать не только кто за него отвечает, но и как оно происходит, где и почему.
 
Схема в духе «А приводит к В, В приводит к С, С приводит к D, D приводит к старению» тут неприменима. Старение — скорее процесс дестабилизации системы, которую можно представить в виде сетевой диаграммы из множества взаимосоединённых ячеек, каждая из которых включена в механизм обратной связи, где последствие становится причиной и наоборот. ​
 
Проза смерти
 
Пока что наиболее эффективные способы продления жизни — те незамысловатые шаги, о которых вам нудел доктор во время последнего приёма. Не курите (десять лет жизни) и пристёгивайтесь в машине (ещё два). Если вы это уже делаете, регулярно занимайтесь физической активностью и контролируйте свою диету.
Панкаж Капахи, исследователь в Институте Бака, недавно показал мне две прозрачных коробки с фруктовыми мушками, сидящими в пробирках. На дне каждой пробирки находилась пища: в одних оранжевая, в других жёлтая.
«Вот мухи на бургерной диете, а вот мухи на спартанской. Их здоровье можно оценить по тому, как быстро они долетают до верха пробирки», — сказал Капахи и сильно тряхнул обе коробки. Питавшиеся бургерами мухи взлетели с трудом, а спартанцы — стремительно. «Некоторые диеты могут удвоить продолжительность их жизней».
 
И ограниченное потребление калорий, и физические упражнения, судя по всему, подавляют mTOR, сигнальный путь, регулирующий клеточный метаболизм. Под давлением тело решает, что размножаться сейчас не время и лучше чинить клетки и улучшать устойчивость к стрессу. Учёные считают, что это естественная реакция на голод: затаиться в ожидании более подходящего для размножения времени.
 
Судя по всему, есть связь между сексуальным воздержанием и продолжительностью жизни, поскольку то, что французы называют маленькой смертью, судя по всему, приближает смерть большую. Под действием вещества рапамицина, подавляющего иммунитет, мыши живут дольше, однако их тестикулы скукоживаются. Соответственно, самый верный способ прожить на 14 лет дольше, чем среднестатистический человек — стать евнухом. Сложный выбор.
 
У постоянных голодовок есть свои минусы, что неудивительно. Если вы хотите, чтобы ограничение потребления калорий сработало, нужно поглощать как минимум на 30 процентов калорий меньше, и самый практичный способ для этого — краткосрочное голодание, — невозможно запатентовать и крайне неприятно пробовать на себе. Так что нужно разработать мощные лекарства, подавляющие mTOR так, чтобы человек не чувствовал голод.
 
Тем временем сайт «Общества ограниченного потребления калорий»​​​​​ (Calorie Restriction Society) предупреждает посетителей о том, что смирять своё чревоугодие нужно осторожно: «Внезапное ограничение питания уменьшает продолжительность жизни взрослой мыши». 
 
Таблетки
 
Вскоре после своего тридцатого дня рождения Курцвейл выяснил, что у него диабет второго типа. Тогда он радикально изменил свой образ жизни и начал принимать добавки. В день он глотает около девяноста таблеток, в том числе: метформин, Basis, кофермент Q10 для силы мышц и фосфатидилхолин, чтобы поддерживать питание кожи. 
 
Свои попытки замедлить старение с помощью уже существующих технологий Курцвейл называет первым мостом к бессмертию. Однако в то же время он согласен с тем, что тело человека — компьютер, состоящий из перезаписываемых данных и обновляемых приложений.
 
Следовательно, скоро в разгаре будет биотехнологическая революция, и каждый из нас будет получать персональную иммунную терапию от рака и органы, выращенные из собственной ДНК. Это второй мост, который, как надеется Курцвейл, за пятьдесят лет сможет разогнать нас до «скорости отрыва в вечную жизнь».
 
Третий мост, который, по его оценкам, появится в 2030-х, это наноботы — устройства размером с клетку крови, снующие по телу и мозгу и подчищающие весь ущерб, который де Грей хочет исправлять медицинским вмешательством.
Раньше я называл наноботов убийственным дополнением по аналогии с killer app, но это не самое подходящее название. ​
 
Перейдя четвёртый мост, мы с помощью наноботов подсоединим наши мозги к неокортикальному придатку в облаке, после чего человеческий интеллект станет в миллиард раз мощнее. После этой трансформации, которая случится в 2045 году, наступит сингулярность, и мы станем сравнимы с богами.
Какое-то время мы побудем гибридами биологического и небиологического мышления, но потом, с удвоением мощностей облачного сознания, станет доминировать небиологический интеллект. Тогда те, у кого будет лишь одно тело, станут анахронизмами. ​
 
Да, наши тела — машины, обрабатывающие информацию. Но чтобы исправить недостатки тела-компьютера необходимо глубочайшее понимание того, что происходит в наших клетках, на молекулярном уровне. А мы ведь даже не знаем, сколько у нас типов клеток! Создать человека гораздо сложнее, чем ИИ, потому что мы очень странно и неразумно устроены — сотворены случайностями под руководством естественного отбора. ​
 
Вопрос в том, что делает человека человеком? Большинство ответит, что разум. Но может ли разум человека существовать только в виде очень влажного биологического субстрата весом в полтора килограмма, плавающего в воде как медуза? Или возможны и другие оболочки? ​
 
Кибербессмертие
 
Например, компьютерные. Двусторонний интерфейс мозг-компьютер с высокой пропускной способностью может появиться в течение десяти лет, а учёные уже пытаются создать карту сотен миллиардов нейронов мозга и более чем сотен триллионов соединений между ними. Это называется «коннектóм», и слово не самое удачное.
 
Сейчас смоделировать мозг человека на синаптическом уровне можно, только если разрезать его после смерти владельца. Возможно, в конце концов мы сможем достичь «полной эмуляции мозга» живых субъектов. Тогда появится возможность создавать перманентные копии наших мозгов, у которых, как надеются некоторые, будет сознание.
 
Но будем ли это мы? Даже если отбросить вопрос о том, какая часть человечности соматична — то есть что в наших личностях зависит от тактильных, сенсорных и эмоциональных последствий заточения в плоть, а не в Секцию D серверной фермы, — остаётся проблема памяти.
 
Коннектом
 
В отличие от информации из оперативной памяти компьютера, человеческие воспоминания возникают после электрохимических входящих данных, которые заставляют мозг собрать из них паттерн и выдать результат.
 
В мозге нет места, где хранились бы ваши воспоминания о первом поцелуе. Само воспоминание меняется вместе со стимулом, который его вызывает — один и тот же поцелуй будет вспоминаться по-разному, если вы подумаете о нём на следующий день, прочитаете о нём в письме или столкнётесь с этой девушкой двадцать лет спустя.
 
Так что, если проект «коннектом» сработает, и мы переселимся в кремний, возможно, мы станем неуязвимы для физиологического упадка и получим невероятные способности к обучению и логическому мышлению, однако лишимся тех первых воспоминаний о крокусах под весенним дождиком. А может, и вовсе не будет никакой памяти.
 
У Рея Курцвейла и Обри де Грея есть одинаковый запасной план на тот случай, если прогресс будет идти не так быстро, как они ожидают: когда они умрут, их тела будут заморожены в жидком азоте, а рядом будут приложена инструкция разбудить их, когда наука, наконец, проложит дорогу к бессмертию.
 
В природе продолжительность жизни и размножение взаимозаменяемы. Поэтому первый вариант такой: вы бессмертны, но на Земле никто не размножается, не беременеет, нет первых дней рождения, первой любви и так далее. Второй вариант: вы живёте до 85 лет, ни дня не болеете, здоровье прекрасное, а потом однажды утром просто не просыпаетесь. 
 
Желание сохранить жизнь такой, какой мы её знаем даже ценой смерти, свойственно людям. В нас закодирована вера в то, что смерть — причина красоты. И в то же время в нас закодировано противоположное стремление — мы хотим вечно оставаться такими, какие мы сейчас. Или хотя бы чуточку дольше.
 
 
 

  • Наверх





Темы с аналогичным тегами проекты продления жизни, продление жизни, старость, жизнь, сознание, ДНК, технологии, бессмертие, молодость, здоровье

Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Яндекс.Метрика