Перейти к содержимому


Свернуть чат Чат Открыть чат во всплывающем окне

@  АСМ : (09 Январь 2017 - 12:05 ) С Новым Годом, господа ))
@  Logos : (09 Январь 2017 - 01:27 ) Всем привет!

Фотография

Аяхуаска

Аяхуаска

  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В этой теме нет ответов

#1 Часовщик

Часовщик

    Продвинутый пользователь

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 2 336 сообщений

Отправлено 02 Июнь 2018 - 21:34

Аяхуаска
 
 
Две анаконды зашуршали в траве. Проползли мимо сидящих рядом стариков. Подняли от земли свои головы и стали глядеть мне в глаза. Я лежал, поджав руками колени. Из носа текла вода. Зубы стучали от озноба. Было очевидно, что лежать в позе эмбриона, когда на тебя смотрят анаконды, как-то неправильно. Я попытался привстать. Девяностолетний старик, которого местные называют Абуэло («дед» по-испански), увидев, что я поднимаюсь, затянул песню. Он пел тихим детским голосом и шамкал губами, тем не менее все слова были понятны.
 
«Медицина, медицина, все это — только медицина./Мы пьем аяхуаску только ради здоровья./И вот этот человек, что пришел из чужой страны,/Он пьет аяхуаску, чтобы все было хорошо./Только ради здоровья. Все это — медицина».
 
Пока Абуэло пел, анаконда обвила мне шею. Дышать стало нечем, к горлу подкатывала тошнота. «Ты уже умер?» — спросил престарелый cын Абуэло.
 
Я ответил: «Почти».
 
В мире, возникающем после распития отвара из тропической лианы аяхуаска, растущей в перуанских джунглях, можно увидеть самые невероятные вещи. Аяхуаска — сильнейший галлюциноген. Странным образом анаконды возникают в видениях многих людей, вне зависимости от возраста и пола. «Вы были на Амазонке? — обмениваются вопросами в аэропорту Лимы туристы, возвращающиеся на родину. — А аяхуаску пробовали? Анаконды приползали? Вот и к нам тоже».
 
Вселенная, как представляли ее индейцы кечуа, делилась на три мира: ханан-пача — верхний мир, уку-пача — внутренний мир, мир, населенный людьми, и хурин-пача — нижний мир, населенный хтоническими божествами. И были две змеи, они связывали миры. Змеи во время сеансов аяхуаски приползают, как правило, в самый критический момент, когда кажется, что скоро распрощаешься с этим миром вовсе. В этот момент анаконды шипят и переливаются всеми цветами радуги. В последние три-четыре года встречи с этими психоделическими пресмыкающимися превратились в отдельный сектор перуанской экономики. Появился целый жанр — психоделический туризм. Люди за тысячи лет своего пребывания на перуанской земле накопили огромный опыт в использовании самых удивительных психоактивных средств. В джунглях растет аяхуаска — лиана, позволяющая заглянуть в будущее. На базарах Куско среди пучков петрушки и орегано продается кактус Сан-Педро, названный так в честь святого Петра, открывающего врата рая. На горных пастбищах среди коровьих лепешек высятся гигантские «волшебные грибы». В пустыне у берегов Тихого океана индейцы курят хвосты скорпионов, превращающие курильщиков в камни. В приграничных районах с Колумбией и Бразилией индейцы нюхают спины жаб, чтобы встретиться со своими предками. Еще есть вилка — священное дерево, которое использовали для своих мистерий жрецы империи инков. Наконец, здесь растет корень датура, один из самых опасных психоделиков, попробовав который можно уже никогда не вернуться.
 
Перу, как и универсум в представлениях индейцев кечуа, делится на три отдельных мира. Монтанья — верхний мир, горы, Анды. Сьерра — нижний мир, пустыня, которая тянется от Лимы вдоль океана. Сельва — внутренний мир, четыре миллиона квадратных километров, лес, как любят говорить экскурсоводы, величиною в шесть Англий. Столица внутреннего мира — город Икитос. Он стоит на берегу Амазонки, и никакие дороги, кроме речных и воздушных, к нему не ведут. По ночам, когда сельва просыпается, на центральной площади Икитоса оглушительно стрекочут цикады, квакают жабы и тревожно ухают ночные птицы. В дневное же время на центральной площади работают две дюжины назойливых чистильщиков обуви, с десяток фарцовщиков, пункт обмена валют, пара-тройка кафе для интуристов, прокат амуниции для походов в джунгли и четыре турагентства. На дверях агентств прикреплены рекламные объявления: «Сессии с шаманами», «Психоделические сеансы», «Мистические путешествия», «Аяхуаска-терапия. Групповые и индивидуальные туры. От $500». 
 
На городской набережной в кафе El Meson, по стенам которого ползают анаконды кислотных цветов и бабочки фонтанами извергаются из горла индейца, я разговорился с Майклом, приехавшим на Амазонку из Хьюстона. Он, как и многие в Хьюстоне, занимается нефтью и является президентом компании, которая по его словам «где-то в двух шагах от списка Fortune 500». Каждый раз перед принятием судьбоносных решений Майкл проводит аяхуаска-терапию. Майкл сравнивает себя с покойным Хантером Томпсоном: «Тот в начале семидесятых изобрел гонзо-журналистику, мое изобретение — это гонзо-экономика, использование психоактивных препаратов в принятии конкретных бизнес-решений. Приход — все эти змеи, пренатальные ощущения, теории маленькой смерти — это я, если честно, не очень люблю. Главное — выход, когда ты возвращаешься на землю. Вот эти несколько часов отходняка — самые важные. В этот момент я могу выстроить схему любой степени сложности». 
 
Икитос — это лишь перевалочный пункт, последняя остановка перед входом в infierno verde — «зеленый ад», как окрестили сельву конкистадоры. Из Икитоса пароходики и быстроходные катера развозят путешествеников по заповедникам, комфортабельным лоджам, турбазам. От организованных туров хочется держаться подальше. При минимальном знании испанского это не так сложно. Арендуешь на пристани катер с капитаном — и следующая остановка в двухстах километрах по Амазонке, поселок городского типа Пебас с населением в две тысячи человек. Главное — успеть попасть в Пебас до того, как стемнеет. Электричество по вечерам здесь включают лишь иногда. А при тусклом свете фонаря приходят все возможные страхи джунглей. Идти по траве страшно. В книгах пишут, что там живут травяные блохи, они залезают на лодыжки и потом медленно поднимаются к коленям, вызывая невыносимый зуд. Еще проще наступить на спящую змею. Есть какие-то ужасные черви, которые любят откладывать яйца в людях. Каждый укус ночного комара грозит малярией. Пожимать руки местным мужикам с остекленевшими глазами от жуткого пойла чичи тоже не хочется, может быть, у них лепра или хотя бы чесотка. Туалет дешевого хостела находится под контролем стаи черных гигантских тараканов, там же где-то под потолком, похоже, сидит тарантул. А в соседних комнатах живут явно какие-то контрабандисты, благо от границы с Колумбией и Бразилией всего пара сотен километров. Единственное, что успокаивает, — это гордо реющая вывеска при входе в город: «Bienvenidos a Pevas — La Tierra del Amor» — «Добро пожаловать в Пебас — Землю Любви».
Контрабандисты из соседнего номера выдают себя за студентов-антропологов. Уже через десять минут знакомства с ними я вертел в руках двухлитровую бутыль из-под газировки Inka Cola с ядовито-вязкой жидкостью. «Аяхуаска от времени только лучше становится, — объяснял мне котрабандист-антрополог. — Ее легко транспортировать, но аяхуаску правильно пить здесь, в сельве. Вот кактус Сан-Педро — он любит горы. Пейотль, например, пустыню, а аяхуаска — это напиток джунглей. Если хочешь, можем завтра попробовать. У меня большой опыт — более ста сеансов. Песни шаманские знаю. У меня и инвентарь весь есть», — говорил он, показывая на шуршащий пальмовый веник и какую-то трещотку. Антрополог, надо сказать, вызывал больше доверия, чем шаманы от турагентств Икитоса, но все же шаманские песни в его исполнении не вызывали особого энтузиазма.
 
Самый надежный проводник в Пебасе — Абелардо. Он индеец из племени гуарани. Профессиональный проводник, а еще и профессиональный аяхуаскеро — больше пяти лет он постигал мудрости этой «лианы мертвых». Когда я сообщил ему о своем желании познать аяхуаску, он для начала сделал вид, что мельком слышал об этом и попробует помочь, но все это нечеловечески сложно. Через несколько часов, убедившись в моем непреклонном желании, он уже читал об аяхуаске лекцию, подозрительно напоминающую роман «Ночной дозор»: «Аяхуаскеро бывают темные и светлые. Одни с помощью аяхуаски убивают, другие исцеляют. Темные благодаря аяхуаске достигают такой силы, что могут метнуть во врага невидимую стрелу и поразить его насмерть. Темные аяхуаскеро — они как бы шаманы-воины. Увидеть же их стрелы могут только светлые шаманы, курандерос, или целители». — «А как определить, кто ты: темный или светлый?» — «Зависит от того, кто тебя поставил на этот путь, с кем ты первый раз попробовал аяхуаску, темный он шаман или светлый. Здесь в джунглях живет Абуэло. Ему девяносто один год. Он самый старый и самый великий шаман в наших местах. Можно к нему сходить. Здесь недалеко».
 
В сущности, джунгли — это просто лес, только очень большой и тропический. Бояться нападений ягуаров, анаконд и кайманов простительно ночью. В дневное же время понимаешь: чтобы натолкнуться на какое-нибудь млекопитающее, хотя бы на мартышку, нужно проторчать в лесу минимум неделю. Тем не менее для похода в джунгли были заготовлены резиновые сапоги, непромокаемое пончо, панама и нож — какой индеец выходит в лес без ножа. Фонарь — если ночь застанет в джунглях. Мощнейший репеллент, самый серьезный противосолнечный крем, питьевая вода, зажигалка, бинокль и конфеты — прикармливать деревенских детишек. 
 
Вся эта амуниция так и осталась лежать в номере. По словам Абелардо, до Деда идти минут сорок, поэтому решено было отправиться налегке, без ножей, фонарей и репеллентов. Как только мы углубились в лес, начался ливень, точнее, реальный водопад, когда дождевые капли образуют стену и от количества влаги трудно дышать. Тропинка до дома Абуэло пролегала по холмам. Через десять минут этого водоизвержения она превратилась в русло ручья, а сорокаминутная прогулка — в двухчасовую борьбу за выживание. По скользким корням, по колено в грязи (где наверняка шевелились грязевые черви) нужно было подняться на вершину холма, затем вместе с селевым потоком спуститься к подножию и по скользкому бревну, проложенному над болотом, перейти к другому холму и снова начать восхождение. И так шесть холмов. Ливень прекратился ровно в ту минуту, когда мы добрались до дома Абуэло. Я практически не сомневался, что этот нечеловеческий ливень дело рук темных, пытавшихся помешать добраться до главного светлого.
 
Как и полагается великому шаману, Абуэло вел себя крайне неадекватно. Глубокая старость и постоянное употребление сильнейших психоактивных препаратов почти полностью разорвали его связи с внешним миром. Он ничего не говорил, изредка покачивал головой и медленно чесался, глядя себе под ноги отсутствующим взглядом. За связь с внешним миром отвечал его сын, аяхуаскеро лет шестидесяти пяти. Перед тем как что-либо промолвить, он долго озирался по сторонам и беззвучно шевелил губами.
 
— Вот я привел гринго, — сказал Абелардо. — Он хочет выпить с вами аяхуаску.
— Угу, — ответил Дед.
— Он готовился. С утра ничего не ел и теперь хочет выпить аяхуаски.
— Да.
— Позвольте ему с вами выпить аяхуаски.
— Аяхуаски нет.
— Как же так?
— Кончилась.
— Он готовился. С утра ничего не ел. С ним ничего не случится.
— Всю выпили.
— Гринго говорит, что он знает, где достать аяхуаску (вспомнилась бутыль контрабандиста).
— С чужой аяхуаской не работаем. 
— И что же ему теперь, возвращаться ни с чем?
— Приходи завтра. В пять вечера. Приготовим свою.
 
В общей сложности эта беседа заняла более двадцати минут.
 
«Вы едете к Абуэло? — спросила меня американка, хозяйка «Дома на холме». — Это замечательно. С помощью аяхуаски можно найти ответ на любой вопрос. Только возьмите побольше туалетной бумаги. Это мощнейшее слабительное. А еще очень сильное рвотное. И оберегайтесь собак. Под аяхуаской лай собак может напугать до смерти. Но вы не волнуйтесь, Абуэло — великий человек, он вам поможет».
 
Ровно в пять вечера мы были у дома деда. Сын Абуэло поздоровался и сообщил, что пить будем часов в девять, когда сумерки окончательно сгустятся и все заснут. Нужно было ждать еще четыре часа. На поляне у дома носилась дюжина внучек Абуэло. Одна из них, лет двенадцати, была на шестом месяце беременности. Часа через полтора начало смеркаться. В полвосьмого стало совсем темно, луна не работала, зато появились сотни гигантских светлячков. Где-то в километре от дома вопил какой-то индейский блаженный. Дедушка все это время сидел на одном месте, примерно в той же позе, в какой мы оставили его вчера. Четырех часов бездеятельного ожидания у дома Абуэло уже было вполне достаточно, чтобы впасть в транс без всякой аяхуаски. «Скоро?» — спросил я у его сына, когда все заснули. «Скоро, скоро», — ответил он. Прошел еще час, и из темноты появился Абуэло. Мы втроем сели на пол. Впервые за все время знакомства Дед громко и внятно на хорошем испанском спросил меня:— Зачем ты собираешься пить аяхуаску?
— В моей жизни наступает новый период. Перед этим я хотел бы ответить на некоторые вопросы. Хотел бы заглянуть в будущее.
— Какого типа вопросы?
— Про мою жизнь.
— Ты получишь на них ответы, — сказал Абуэло и протянул мне полный стакан самого горького напитка, который я когда-либо пил в своей жизни. Затем он намазал меня каким-то скипидаром и затих.
 
Минут через двадцать темнота стала наливаться радужными красками. Лес рассыпался на красивейшие геометрические узоры. Точно как на ковриках в местных сувенирных лавках. Из леса послышались крики. Какой-то индеец звал на помощь. Или это был не индеец, а что-то уже совсем другое. По крайней мере дедушки на крик о помощи никак не реагировали. Впрочем, и дедушек уже было не видно, вместо них сидели два маленьких медведя, переливающихся кислотными красками. Затем из леса появились тени. Они надвигались, сердце бешено колотилось. Я понял, что меня отравили и я вскорости умру. В этот момент и появились анаконды. Когда я умер, анаконды сказали, что теперь, поскольку я уже неживой, я могу получить ответы на любые вопросы. Из леса вышла огненная девушка. Она взяла меня за руку, мы лежали рядом, и она передавала мне свои знания.
 
Где-то через два часа аяхуаска начала отступать. Со стороны, надо признать, вся эта сцена выглядела достаточно комично. Посреди джунглей на грязном дощатом полу лежит какой-то скрюченный мужик, весь перемазанный, хлюпает носом, а рядом сидят два старика и что-то свистят себе под нос. Я громко рассмеялся. Абуэло закашлялся и тихо сказал сыну: 
 
— В нашем доме находится чужой человек, из далекой страны. 
 
Я понял, что сеанс окончен. Меня пошатывало, и в глазах еще порхали белоснежные бабочки. Абелардо посадил меня на лодку, и мы отправились в «Дом на холме».
 
— Ну что, ты получил ответы на вопросы, которые хотел задать?
— Да, — ответил я. — Я видел анаконд. Я видел людей с головами медведей и девушку в огне. И она говорила со мной.
— И что она сказала тебе?
— Много всего. Но если коротко, то пора жениться, рожать детей. Примерно так.
— Вот видишь, — улыбнулся Абелардо, — ты теперь обладаешь священным знанием.
 
Алексей Казаков

  • Наверх




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Яндекс.Метрика